Россия, раздел: Общество

Ремесло или творчество: главный редактор «Российской Газеты» о профессии журналиста

«Составлять слова в предложения для очень многих, даже для тех, кто работает в СМИ, каторга»: интервью с главным редактором Екатеринбургского филиала Редакции «Российской газеты».
журналистика
Текст: Полина Попова
25 мая 2016 года в 17:12

Ежегодно, начиная с 1994 года, 3 мая отмечается всемирный день свободы печати. Что мы вообще знаем о СМИ? Тяжела ли, востребована ли в современном обществе профессия журналиста? Об этом и многом другом мы поговорили с главным редактором Екатеринбургского филиала «Редакции «Российской газеты» Панасенко Сергеем Викторовичем.

— Востребована в наше время журналистская профессия, как вам кажется? Или больше пропагандистская?

— Востребована ли обществом? Я думаю, что как раз обществом-то востребована, а вот властью не всегда и не во всех случаях. Существует же масса СМИ, которые зависят от власти, и там журналистика тоже востребована, но не по всем темам и не по всем основаниям. С другой стороны, есть масса периодических печатных изданий, интернет-порталов, которые занимаются исключительно журналистикой. Что такое журналистика? Это общественно-значимая деятельность, из любопытства делающиеся тексты, тексты, делающиеся потому, что это актуально, потому что это важно. Тексты, которые отражают все точки зрения, которые могут иметь очень ярко-выраженную точку зрения журналиста. Это если иметь ввиду колонки какие-то. В целом и массово, если посмотреть процентное отношение СМИ, которые зависят от государства и которые не зависят от него, то, конечно, независящих меньше. Но власть же — это не все общество. Есть довольно много СМИ, которые очень популярны у людей, но не очень популярны у власти. Можно назвать «Новую газету», из интернет-порталов «РБК». Обществом востребовано, властью — нет.

— Существует разница между отношением к женщинам-журналистам и мужчинам-журналистам?

— Внутри сообщества — никакой разницы. У работодателей — никакой. Это мой опыт. Очень часто журналист-девушка бывает значительно сильнее, чем журналист-мужчина. Очень любопытных девочек даже больше, чем мальчиков. Плюс с точки зрения стиля иной раз девочки сильнее, чем мальчики. Отношение нормальное, ровное. Мне кажется, что никто даже на этом не зацикливается.

— Про минусы журналистики все знают: мало платят, а работа тяжелая. А есть положительные стороны, которые простому обывателю меньше заметны и понятны?

— Всякий человек для себя выбирает свои положительные стороны, в зависимости от того, какой он, к чему он стремится. Положительные стороны заключаются в том, что работа, безусловно, очень интересная. В обществе особое отношение к журналистам, ты можешь себя чувствовать достойным человеком, потому что, несмотря на то, что есть отношение к журналистам как к журналюгам, продажным сволочам и прочее, есть огромное количество людей, которые относятся к журналистам изначально с уважением. Журналистика позволяет общаться с теми людьми, с которыми бы ты никогда не пообщался, не будь ты журналистом. Если банально, то это звезды. А если не банально и по существу, то это, конечно, интересные люди всякого свойства. Бизнесмены, ученые, да кто угодно. Это очень интересная работа для человека, для которого важно осваивать новое, знать что-то новое, узнавать что-то новое. Быть в курсе. И да, конечно, это очень интересная работа для тех, кто хотел бы помогать людям. Несмотря на то, что действенность печатного слова значительно меньше, чем в прежние годы, все-таки с течением времени, с развитием интернет-СМИ влиятельность средств массовой информации растет, и огромное количество примеров, когда какое-то событие, которое стало известным всей стране, получило огласку, стало в медийном отношении громким и известным. И это здорово, потому что можно что-то сделать с помощью журналистики, чего-то добиться. Изменений, пусть и небольших, помочь какому-то человеку.

— Какую «школу журналистики» вы прошли? У кого учились ремеслу?

— Я начинал в многотиражных изданиях. Точнее, корпоративных. Я поработал в свое время в корпоративном издании большого строительного треста, потом поучился в университете. На практике я был и в городских газетах, и в областных. У себя дома, на Дальнем Востоке. После университета была вечерняя городская газета. Причем она принадлежала власти. После этого была городская газета, которая не принадлежит власти, то есть частное издание. Поскольку это частное издание, оно принадлежало холдингу, а ядром этого холдинга было телевидение. Я очень хорошо представляю, как функционирует и телевидение, и радио, и печатные СМИ. Потом был период, когда я не занимался журналистикой, а занимался продвижением телеканала в нашем городе. Вот такая школа. Мне понятно, как что функционирует, какая специфика, особенности всех видов СМИ. С учетом того, что последние два-три года «Российская газета» очень активно продвигает свой портал, то я довольно хорошо знаю, как организован и как функционируют электронные СМИ.

— В связи с развитием электронных СМИ можно сказать, что упали продажи непосредственно газет?

— Безусловно. Есть, оно (падение) неуклонное. Приходится предпринимать очень серьезные усилия, чтобы стабилизировать тираж, дабы он не падал. Но с другой стороны, все мало-мальски организованные и финансово-твердые издания прекрасно понимают, что надо очень активно развивать свои интернет-площадки, делать свой интернет-продукт. Хоть это и кажется странным, у нас основной доход приносит печатная версия. Не электронная. Печатные продукты приносят львиную долю дохода. Это объективно. Мне казалось, что газеты — это для людей более-менее состоятельных и довольно зрелых. Потому что есть все-таки предпочтения возрастные с точки зрения формы носителя информации. И мне казалось, что для зрелого человека бумажный носитель более предпочтителен, привычен и удобен. Вот вы же не читаете газеты? Для вас они непривычны. Удобны ли они для вас? Сомневаюсь. Листать надо, носить с собой. У меня теща, ей 78 лет. Она с огромным удовольствием читает газеты, книги. В традиционном бумажном виде. Но я вижу, как быстро она освоила компьютер, вижу, как она более-менее уверенно ориентируется в интернете. Я думаю, что если бы у нее не было десятилетиями выработанной привычки читать газеты, то она бы об этом и не думала. Она с удовольствием читает газеты, когда я их приношу. Но если я не приношу, для нее это абсолютно не трагедия. Человеку 78 лет.

— В связи с ситуацией в стране (информационная война) работать стало сложнее или интереснее?

— Мне кажется, это вопрос не по адресу. Мы не участвуем в информационной войне, и я не думаю, что газеты на уровне области, субъекта федерации участвуют в информационной войне и в принципе могут участвовать в таких межгосударственных войнах. Вопрос надо задавать центральщикам, то есть представителям центральных СМИ. Нас это особо не затрагивает, у меня нет возможности сравнивать. С другой стороны, как представитель СМИ, я естественно понимаю, что есть информационные войны, и я примерно представляю, как они разворачиваются, какие приемы используются. Но человек думающий все понимает. Плюс, опять же, есть интернет, и тебе доступен весь спектр СМИ твоей страны, спектр СМИ противника. Вот у меня папа украинец, мама русская. Поэтому я поначалу очень активно следил за развитием наших отношений с Украиной. И чтобы понять, что реально происходит, я смотрел сначала отечественные СМИ, потом я смотрел украинские СМИ. Сейчас ведь очень много городских порталов. Если меня интересовало событие в каком-то определенном городе, я заходил на городской портал этого города. И только во взаимосвязи эта информация об одном и том же из разных источников давала представление о реальной картине происходящего. Смею вас уверить, что насколько субъективны бывают отечественные СМИ, настолько бывают субъективны и украинские СМИ. Доходило до смешного. Читаю на каком-то украинском интернет-портале огромную статью про жизнь в Екатеринбурге. Я-то ведь знаю, как они тут живут, что и как. Выясняется, что тут жуткая бедность, огромное количество людей роются в бочках с пищевыми отходами, работы нет, власть — жулье и прочее. Если вы оцениваете информационные войны негативно, и вы считаете, что в этих информационных войнах преуспели только мы, так вот, вы, пожалуйста, так не думайте. Там — то же самое.

— Стоит ли в такой ситуации молодым людям идти учиться на журналистов?

— Я думаю, что вы же не не пойдете на журфак, вы же не оставите идею заниматься этим делом, видя, что меж государствами идут информационные войны. Если это вас остановит, ну и ладно, пусть. Не надо себя тешить иллюзиями, что вам вдруг придется принять участия в этих войнах. Потому что в них участвуют только федеральные СМИ, а чтобы попасть туда, надо очень постараться. Поэтому большая часть выпускников журфака работают в городских газетах, областных, краевых. У вас есть выбор. Вы можете посмотреть и заниматься какой-то специализированной журналистикой. Писать про поесть-попить, про животных, про что угодно. Есть огромное количество электронных ресурсов, где вы можете быть востребованы, причем ресурсов, которые могут и не являться СМИ. Не имеют регистрации как СМИ. Пишите про кошечек, экологию. Выбор огромен.

— Или оппозиционные СМИ.

— Да, да. Конечно. Если вы не согласны с политикой государства, вы можете найти оппозиционное СМИ. Их не так много, но они есть. Если вы слушаете «Эхо Москвы», вы же вряд ли услышите там что-то доброе о Путине или Медведеве. Видимо, они не делают что-то позитивное. «Эху» это неинтересно, они осознанно выбрали такой формат. Пожалуйста! «Эхо», «Новая газета», «РБК», «Дождь». Понятно, что таких СМИ очень мало, но если есть огромное желание, то туда можно попасть. Важно понимать, что если вы хотите реализовывать себя в информационной журналистике, если вам важно быть услышанным, можно же и блогером быть. Есть огромное количество блогеров, которые сами собой являют какую-то рубрику, какой-то подход в СМИ. Кто-то ездит по городам, фотографирует и рассказывает про этот город, а публика ему заказывает: «Поедь туда, поснимай». Как только это монетизировать, как на этом зарабатывать… Мелькнуло сообщение, что Фэйсбук будет платить за посты… Другое дело — нужно ли при этом журналистское образование? Наверное, нет. Нужно ли оно в принципе? На мой взгляд, нужно. Довольно многим людям, которые хотят работать в СМИ, оно просто показано. Как врач прописал. А для кого-то оно вообще не нужно. Есть огромное количество людей, которые работают в СМИ, не будучи выпускниками журфака. С другой стороны, у нас только один человек из пишущих не выпускник журфака.

— Какие качества должны быть в журналисте, помимо профессиональных?

— Любопытство. Причем любопытство, которое не проходит. Детское, щенячье. Безусловно, должны быть литературные способности. Работа-то каторжная. Составлять слова в предложения для очень многих, даже для тех, кто работает в СМИ, это каторга. При этом надо очень много делать. Все-таки важно, чтобы была способность составлять слова в предложения. Должна быть некая от природы данная способность. И, безусловно, обостренное чувство справедливости. Для России это очень важно. Обостренное чувство справедливости и собственного достоинства. Потому что если так, то будут и мотивация, и радость. Всегда нужно за что-то бороться, что-то выяснять. То есть, это будет окрашивать жизнь. Каторги, конечно, в СМИ очень много. Хочешь — не хочешь.

— Журналистика — это больше ремесло, или все-таки творчество?

— Какой сложный вопрос… В среднем, в огромном своем массиве и по пишущим, то это, наверное, ремесло. Но запоминается, воздействует, влияет, вдохновляет творчество. Поэтому это и творчество, и ремесло. Журналисту хотелось бы пожелать больше творчества, чем ремесла. В интернет-СМИ вроде как проще. Есть новость — мы ее поставили. Где-то же должны выходить новости, у них же есть периодичность. У нее есть заданный объем. Периодичность и объем — обязанность перед читателями, подписчиками, рекламодателями. То есть нельзя не сделать новость, нельзя не выпустить газеты. Так же, как нельзя отменить рейс. Я думаю, что авиарейсы отменяются значительно чаще и больше, нежели отменяются выпуски газет. Но ее же надо чем-то наполнить. Когда есть информационный повод, он интересен — это супер! А когда-то нет. В данном случае это ремесло. Все очень скоротечно, все привязано к инфоповоду: есть он — есть текст. Творчество востребовано тогда, когда оно актуально. Неактуальный текст, каким прекрасным бы он ни был, никто не заметит. Очень важно сделать творчески сильную вещь, когда интерес к теме и событию максимально высокий. Ты не сделаешь это очень быстро и качественно, не поднимаешься до творчества, если ты не являешься ремесленником. Поэтому это, конечно, ремесло. Есть настолько талантливые люди, очень талантливые, для них все, что они делают — творчество. Как правило, это проявляется в жанре колонок. Пример — Антон Орех на «Радио Москвы», когда он каждый день читает свой комментарий по поводу что произошло только что. Каждый день. Это блестяще в языковом отношении, это очень остроумно, это глубоко по сути. Это уже, наверное, талант.

— То есть иметь такой талант — это большая удача в этой профессии?

— Это огромная удача. Иметь такой талант легкости письма, когда ты не замечаешь, как ты пишешь, ты не думаешь над словом, оно само приходит. Это да, это супер. Но если тебе приходится конструировать предложение, то в какой-то момент это может стать мукой. Мукой невероятной, тяжелейшей.

Карта студента
безумные скидки за 99 руб.
Разборки
дискуссионный клуб
Кто ваш любимый президент?
© 1998-2017 МБУ «Молодежный информационный центр», «Агентство рекламы «Создатели». Все права защищены. 16+

Яндекс.Метрика