Россия, раздел: Общество

На подмостках чувства голода

В то время, пока где-то на границе в печи догорает последний санкционный сыр, на улице Бебеля города Екатеринбурга выстраиваются люди, чтобы поесть бесплатно. Выстраиваются на деревянной площадке с навесом, из-за которого выглядывает здание с буквами: «ПРАВОСЛАВНАЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНАЯ СТОЛОВАЯ».
благотворительная столовая
Текст: Жанна Мельникова, фото: colta.ru
17 сентября 2015 года в 10:38

 Если подойдешь туда и крикнешь: «Кто последний?», — окажется, что очереди в толпе две. В левой стоят те, кто тянется в сумку или карман, чтобы достать талон. В большинстве своем — это пенсионеры, которые предпочитают побыстрее поесть и более не задерживаться. В правой стоят люди разных возрастов — бесталонные. Они дольше стоят на площадке, не заходят первыми и редко торопятся уйти. Здесь встретишь всё – и одиночество, и милосердие, и сделки с совестью.

— Девочка, ты чего не заходишь, боишься? — смотрит на меня дедушка из-под козырька капитанской фуражки, — Ты смотри, я тут девять лет уже ем, всех знаю. Если что — подходи. Меня Колей зовут.

— Вы здесь всегда?

— Да, идти некуда — вот и сижу пока здесь, жду кой-кого. Я ведь бродяга, в гараже живу. А ты смотри, здесь всякие ходят. Если кто будет приставать — говори. С виду ведь не скажешь, что тот или тот гнилой. Так вроде летит синица, а приземлится, и все понятно. Опыт меня не обманет. Я тут всех моряков знаю, уж поверь…

— Моряков? Вы тоже моряк?

— Да-а, бывало…, — поспешно отворачивается он от меня и отходит, чтобы пожать руку мальчишке из правой очереди.

Из узкого прохода в столовую начинают выходить сытые люди.

— Подойди сюда! — кричит дед Коля появившейся женщине в очках, длинном пальто и сланцах. — Ну что, Люсь, никто к тебе не приставал? А ты следи в оба, чтобы все хорошо у тебя было. Ты же умная!

Женщина благодарит и отходит с сумкой в угол. На ее месте появляется еще один сытый посетитель.

— Смотри, что у меня есть, видел? — кричит он деду.

Заскрипела молния. Дед кривится и отворачивается.

— Ты наелся? Теперь иди! — кричит охранник из прохода вслед посетителю и качает головой.

Остальным зрителям представление сытого и довольного мужчины перекрыла стена пристройки. В углу столпились четверо. Двое бородатых мужчин сидят. Люся пристроила сумку на пол и выпрямила длинное туловище. Возле нее на стену облокотился парень со смуглой кожей и фингалом под глазом, который еле прикрывает кепка с надписью: «ФБР».

— Вы знакомы с Колей? — спрашиваю у высокой женщины, которой опять приходится наклониться.

— Да нет, он просто очень разговорчивый. Все только здороваются, а он подзовет, руку пожмет. Здесь вообще очень много разных людей бывает. Бесталонных, я имею в виду. Мне вот через два года на пенсию, но я все равно буду просто так ходить, без талонов. Талоны ведь для чего нужны? Гарантия, что тебя точно не оставят голодным. Но дело в том, что обычно места и еды хватает всем. Без бумажки тебя может даже и второй раз пригласят поесть, если народу немного. А с этими талонами маяться не хочется — там знаете, сколько документов нужно?..

Женщина из левой очереди резко смотрит на нас и следит за нашим разговором.

— …А есть-то хочется! Я еще и по магазинам хожу, еду ищу. А то ишь, выдумали, продукты выкидывать или вообще сжигать! Как-то раз выкинули ящики с конфетами на улицу. Их знаете, как быстро разобрали? А там ведь такой шоколад, «мишка на севере» — мой любимый.

Люся кашляет в угол и разворачивается обратно ко мне.

— А холод сегодня ужасный. Вот, простудилась, пока шла пешком до сюда. Сделали бы столовую где-нибудь на вокзале – всем бы удобней стало. Но кормят здесь хорошо, конечно. Ступай, там и тебя накормят.
— А вы уже пообедали? — беспокоюсь я.

— Да.

— А почему тогда стоите тут?

— Дак дождь же ж. Сейчас он закончится, я и пойду. А если до полседьмого не закончится, то еще разок поем. Сколько сейчас времени, полчетвертого?.. Ах, сегодня гречу дают — объедение. Готовят, вкусно. Продуктов много. Один раз сардельки дадут, другой раз минтай приготовят. Горбушу, жаль, не так часто увидишь — санкции.

— А обязательно верующим быть?

— Я не крещеная. Но здесь всех кормят. Народ-то у нас вон какой! Без помощи не проживет. Не было б этой столовой — трупы бы на улицах валялись, — смеется она. — Как по-моему, так надо на бога надеяться, но и самому не плошать, делом заниматься. Родители вот у меня были хорошие, не пили, не курили, трудились. Да и я санитаром работала. Правда, все здоровье себе испортила, да и коллектив был плохим. Поэтому ушла. Сейчас дворником хочу, чтоб ни с кем не пересекаться. Совсем.
Люся расстегивает сумку и достает штаны с тремя полосами. Парень-фэбээровец, стуча зубами от холода, натягивает их поверх своих черных.

— Я женщина очень неравнодушная. Хочу тут одного мужчину бедного поймать. Ну как — выследить его адрес. Он больной человек, родных нет. Жалко мне его. Надо помочь, — она вытягивается и внимательно всматривается в толпу.
Народ жмется под крышей. Дождь все еще льет.

Примечаю, что в распоряжении у каждой из очередей есть по две скамейки. У левой они выглядят более похожими на привычные скамейки, но стоят под открытым небом. Мокнут. У правой же одна скамья расположена на высоте 15 сантиметров от пола, возле которой валяются красная кружка и сланцы. Вторая скамья представляет из себя тонкую досочку, положенную на края мусорки. Зато она сухая.

На последнюю скамейку садится мужчина с синими глазами и красным лицом. В руке у него нож. Он чистит маленькие луковицы. На второй луковице к нему подходит бабушка:
— Дай посидеть, пожалуйста.

— Рядом есть скамейка, вон.

— Мне на той низко. Я потом не встану!

— Ты не видишь, я занят!

Бабушка оглядывается вокруг.

— Ну дай, пожалуйста!

— Вы с талонами? Ваша очередь там. С той стороны. Вот там и сидите.

— Да там скамейки мокрые!

На голос бабушки подходит мужчина из толпы.

— Ну пододвиньтесь вы, уступите место, — берет за руку и двигает синеглазого он.

Конструкция не выдерживает, и дощечка падает с мусорки. Мужчина с ножом фыркает и уходит на соседнюю маленькую скамью. Достает луковицу, дует на нее и ругается. Бабуля нагибается за палкой, кладет ее на урну и садится. Очереди начинают пропадать в деревянном проеме.

— Когда время подходит к ужину, тут вообще толкучка такая, что двери готовы снести, — говорит Люся и продолжает высматривать свою цель.

На тротуаре стоят молодые ребята. Парень целится всем своим богатым лексиконом прямо в дверной проем столовой. Под этой пулеметной очередью бегает девушка — туда-сюда, набирает в помещении бутылки с питьевой водой. «И на сушняк, и так — сойдет», — кричит она знакомому из очереди и убегает.

— В мое время так не было. Да чтоб я даже слово «жопа» сказала – меня бы сразу из школы выставили. А если с мальчиком за руку – то разговоры бы точно пошли, – бубнит про себя бабуля, сидя на починенной скамейке.

К доске с одним объявлением подходит женщина. Пытается его прочитать, но через каждое слово оглядывается на проезжую часть и громко кричит: «САША!!!». По тротуару носится Саша — мальчик лет шести.

— Да что ж вы так его отпускаете? — возмущается бабуля. — Вон как он носится! Еще и в голубей начал камнями стрелять!

— Дак вот нельзя нам так бегать теперь, — отвечает мамаша. — Грыжа с двух сторон у нас! Теперь лечиться придется сколько, чтоб в армию взяли!..

— Да зачем же ж в армию?.. Зачем лечиться? Учиться им надо! – смотрит бабушка вслед упрыгивающему ребенку.

Вместо него по тротуару начинают кружится четыре девчонки – все с русыми волосами, сестренки. В руках пакеты, которые надо наполнить в столовой.

— Детей тут раньше не кормили. Строго с этим было. А сейчас кормят. Я их все время вперед себя пропускала — дети все-таки. А тут узнала, что они булки воруют, — хмурится бабуля в их сторону. — Спрашиваю у той, что с косой:
— Зачем воруешь?

— Бабушке…

— Дак если бабушке — то пусть она сама придет с вами и возьмет эти булочки.

Но ничего. Зато, когда вместо мяса печень давали, они мне все вчетвером эту печень в мою тарелку сгребли. Поблагодарили, запомнили меня, – смеется она.

Двое мужчин рядом с нами: один — в синей куртке, стоит на ногах, второй — в черной, уткнулся в колени, сидя на низкой лавочке. Время позднего обеда. Черного поднимают. Он пролезает в проход но тут же вываливается обратно. Синий усаживает его на пол и подстраивается последним в уходящую очередь.

— Охранник, я ж трезв!

— Ты нагадил — ты и убирай! Привел его сюда — вот и уводи, тогда может быть и пройдешь.

Бабуля показывает два больших пальца охраннику.

— Вот так их, правильно! Пьяных сюда не пускают, — говорит она мне. — Охранники за этим следят… А вон та, смотри-ка, переоделась! — указывает на подбегающую к проходу женщину.

— Зачем?

— Чтобы второй раз поесть — велика наука! Футболку переодела, да и очки другой формы теперь на ней…

Проскочила.

— А чего вы тут сидите? — интересуюсь у бабули.

— Да документы надо передать знакомой. Где ж она?.. Она такая, в сланцах. Сразу увидишь. Не люблю я ее. Мы с ней погрызлись один раз. Она меня на букву «б» назвала. Я ей ответила, что за букву «б» я ей по другой букве дам, — ухмыляется она и сжимает перед лицом кулак. — А сейчас она опять ко мне прицепилась зачем-то.

Пауза. На площадке стало просторнее и тише.

— Да вон она опять встать не может, место охраняет.., — доносится из постепенно образующейся левой очереди.

— Вот видишь ту в шляпе черной, — бабуля указывает пальцем туда, откуда до нас доносятся отрывки реплик. — Она певица. В переходах поет. А я говорю, что это все одинаково называется: не работать, а милостыню просить. Я вот не пою, ничего. Лицо доброе сделаю, стаканчик подержу и мне деньги дадут. У меня, наверное, просто на лице написано: доброта и, главное, интеллигентность,— улыбается она мне по-доброму. — Я в ответ на милостыню всегда говорю, что схожу и помолюсь за человека — и хожу, и молюсь. Правило у меня такое.

С противоположной стороны пристройки опять слышны обрывки:

— У губернатора сто пятьдесят тыщ зарплата.

— Да нет, наверное, все триста.

— А у нас-то пенсия!.. Ну ты загнула, конечно, с ним сравнивать…

Бабуля подзывает меня и говорит в полголоса ближе к уху.

— На самом деле, я пенсию-то получаю. Но откладываю ее. За границу езжу. Уже в пяти странах побывала за всю свою жизнь! В последний раз в Египте была. Меня там звездой называли! — смеется тихо она. — И танцевала я, и в соревнованиях участвовала, и детишки вокруг меня вились. А в Иране дак вообще консультировала работников отеля по вопросу лифтов. Ну и, конечно, молилась.

Она перекрестилась и побежала искать знакомую в сланцах, оглядываясь тревожно через плечо, чтобы никто из правой очереди не занял ее скамью.

Карта студента
безумные скидки за 99 руб.
Разборки
дискуссионный клуб
Кто ваш любимый президент?
© 1998-2019 МБУ «Молодежный информационный центр». Все права защищены. Проект закрыт с 2017 года. 16+

Яндекс.Метрика